Ксенофоб  - Игорь Шенгальц

– Клинику! Персонал! Они… эти подлецы… они творят там страшные вещи!..

– Профессор доктор-доктор? Я с ним познакомился, как и с его помощником.

– Это нелюди, Кира, просто нелюди. Есть иномиряне – те чужие, непонятные нам, но даже они больше люди, чем Морган и его шайка. Послушай, мне сложно объяснить, и боюсь, что ты не поверишь, я и сам не верю до конца…

Он замолчал на некоторое время, подбирая слова, а я понял, почему Циля назвала его поведение странным. У него появился фанатичный блеск в глазах, движения его стали резкими, и, самое главное, он словно помолодел, скинул одним махом лет десять.

– Так вот, начнем сначала. Я проводил рабочее расследование. Родственники заключенных стали обращаться с жалобами, что с некоторых пор многим из них отказывают в свиданиях, с сидельцами невозможно связаться. Тюремные власти ничего не объясняли, однако число медицинских отписок по несчастным случаям в тюрьмах возросло за последние месяцы во много раз. Более того, с улиц стали пропадать преступники всех мастей и рангов. Воры, убийцы, насильники – те, кто по недогляду властей или в отсутствие доказательств гуляют на свободе, вдруг массово исчезают. Что это? Тайная акция по зачистке столицы? Мое расследование привело меня в «Зонненшайн», но в клинику было не попасть иначе, как притворившись больным психом-убийцей.

– Подожди, – прервал его я, – то есть ты хочешь сказать, что попал в «Зонненшайн» намеренно?

– Ну разумеется. – Грэг посмотрел на меня как на идиота. – Это было частью плана расследования. Я должен был прикинуться их клиентом. Хотя, признаюсь, с Адди получился перебор. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, я изначально задумывал все иначе… Но ведь получилось! Мое дело не затягивали, на первом же слушании без суда и следствия меня направили в «Зонненшайн». Что и требовалось доказать. Все ниточки ведут в клинику… На территории есть четвертый корпус. Он закрыт для посетителей. Официальная версия – реконструкция. На самом же деле в этом корпусе проводится важный эксперимент. Чудовищный, нечеловеческий! Их жестокость не знает границ. Я подслушал разговор между профессором и тем вторым. Они думали, что я в беспамятстве, но я слышал и кое-что запомнил…

– Да что там происходит в этом четвертом корпусе? – не выдержал я.

– Всех пациентов корпуса хотят убить, жестоко и бесчеловечно. Массовое убийство! Цель эксперимента мне неизвестна, да и не все ли равно?.. Такое не проходит бесследно… Кира, это страшно! Предлагаю наведаться в клинику этой ночью и увидеть все своими глазами. Иначе ты мне просто не поверишь. А потом мы должны поднять общественность! Мы должны пойти в полицию! Или напрямую к императору! Кира! Мы должны, если хотим и сами считать себя людьми.

Я не слишком ему верил, считая, что репортеру просто что-то привиделось в бреду, но сказать об этом вслух своему товарищу я не решился. Но и лезть в клинику под покровом ночи – не лучшая идея. Я вспомнил охрану «Зонненшайна» и покачал головой.

– Во-первых, ты еще слишком слаб. Не думаю, что доктор рекомендует тебе столь активное времяпрепровождение. А во-вторых, не прорвемся мы туда. У них на вышках пулеметы, местность отлично просматривается и целиком простреливается. Положат нас! Тем более что попасть туда нужно незаметно, чтобы не спугнуть профессора и его, как ты говоришь, шайку. Иначе они уничтожат все доказательства!

– Кира, в том-то и дело, что сегодня или завтра они завершат эксперимент. Наступает решающая фаза. И тогда… я не знаю, что будет тогда.

– Это точно?

Вдруг он прав? Сомнения терзали мою душу. Я и верил репортеру, и не верил ему одновременно. Если бы не его помешательство, если бы не попытка убийства Адди, о которой он весьма смутно помнил… Даже если он прав, то это не мое дело. Может, правда лучше сообщить в полицию, пусть они разбираются? Но если даже я не слишком верил рассказам Грэга, то полиция вовсе не поверит ему. А вдруг Грэг прав? Что, в конце концов, я теряю? Ну проникну в клинику, осмотрюсь там, погляжу на четвертый корпус. Нашего визита и не заметят… вот только все эти меры предосторожности: пулеметы, собаки, охрана – как быть с ними?

– Может, тебе все это показалось, приснилось, почудилось? Доктор, что скажете, насколько можно доверять Грэгу в этой ситуации?

Блюмберг задумчиво осмотрел репортера, будто видел впервые, с ног до головы. Грэг, хоть и привел себя в порядок и внешне помолодел, все же выглядел бледным и утомленным. Еще бы, после всех испытаний, что он пережил, после клинической смерти и удивительного воскрешения, после терапии чудо-препаратом…

– Он уверен в своих словах и не сможет отличить вымысел от реальности. Считаю, что нужно все проверить лично. Проберитесь в клинику, посмотрите на все своими глазами. Я же скорее доверяю господину Рату. В подобных ситуациях потеря памяти – это нормально и естественно, но ложные воспоминания мне не встречались. Обычно – просто провалы, черные дыры памяти. Так что история походит на правду…

– Хорошо, – решил я. – Тогда не будем спорить. Считайте, что вы меня уговорили. Только в клинику мы с нахрапом не попрем – опасное это дело. Но у меня есть идея… Игнат Михаэлевич, могу я воспользоваться вашим стационарным переговорником?..

Я совершенно точно знал, кто может мне помочь в этой ситуации. Я не видел этого человека около года, и вполне вероятно, что за это время он в конспиративных целях сменил номер, как сменил место жительства. Но я надеялся на лучшее. И мне повезло.

– Слушаю! – раздался сквозь привычные хрипы знакомый голос. Каспар Христофорович Зоммер, профессор истории и археологии, открывший в свое время тайну фридрихсградского подземелья, бывший владелец межмирового куба и просто хороший человек, был именно тем единственным, кто мог посодействовать в нашей ситуации.

– Это Бреннер, мне нужна ваша помощь.

– Кирилл Бенедиктович, рад вас слышать. Помощь какого рода? Консультация?

– Нет, скорее техническое оснащение. Дело в том, что нам предстоит весьма опасная операция и…

– Ни слова больше. Поговорим при личной встрече. Вы один?

– Нет, со мной товарищ, репортер «Городских новостей».

– Хорошо, жду вас через три четверти часа на площади Люттен Кляйн.

Связь оборвалась.

– Собираемся, у нас важная встреча.

Грэг вышел в прихожую за пальто. Блюмберг протянул мне пузырек с таблетками.

– Если у него случится приступ, дайте ему одну, максимум две, но не больше. Это поможет. Да и сами можете принять в крайнем случае. Таблетка активизирует все ресурсы вашего организма, даст возможность сконцентрировать все силы. Но действие ее весьма краткосрочно. После принятия у вас есть полчаса, может, чуть больше. После необходим отдых – минимум десять часов. Имейте это в виду…

– Спасибо, доктор. Скажите, вы посылали Цилю за одеждой к Грэгу домой?

– Да, он попросил об этом с утра. Сказал, где обычно лежат ключи, если вдруг жены не будет дома.